Стивен Кинг. Оно-2 -
21 >
а с ней. Месяцами она просто не принимала этого. Она не убирала мою старую
одежду и не покупала новую. А я тогда бегал, бегал везде, иногда сердце так
билось в груди, что, казалось, вот-вот выскочит оттуда. Первая миля бега
досталась мне тяжело, меня вытошнило, и я потерял сознание. Потом меня
просто рвало. А вскоре при беге мне уже приходилось поддерживать штаны. У
меня был маршрут, и я бежал в школу с сумкой на шее, которая била меня по
груди, а я в это время держал штаны, чтобы они не упали. Рубашки стали, как
паруса. А ночью, когда я возвращался домой, я съедал только половину того,
что было на тарелке, мать начинала рыдать, говорила, что я морю себя
голодом, убиваю себя, что я Не люблю ее больше, что я не думаю о том, как
много ей приходится работать, чтобы прокормить меня.
- О, Господи, - промычал Ричи, зажигая сигарету, - не представляю, как
ты вынес все это.
- Лицо тренера всегда стояло передо мной, - сказал Бен. - Я
представлял, как он смотрел на меня, когда разглаживал складки на моей груди
в зале, около раздевалки, и вот так я выдержал. Я разносил газеты, и когда
бежал по маршруту, всегда видел это перед собой. На газетные деньги я купил
себе джинсы, а соседстарик с нижнего этажа проковырял пять новых дырок в
моем ремне. Я еще вспоминаю первые джинсы, которые мне пришлось покупать, -
это когда Генри столкнул меня в Барренс и они разорвались по швам.
- Да, - сказал Эдди, - а ты рассказал мне о шоколадном молоке. Помнишь?
Бен кивнул головой.
- Если я тогда вспоминал что-то, то только на миг - раз, и вылетело из
головы. В то время я стал брать завтраки в школе "Здоровье и Питание", и
обнаружил, что можно съесть очень много всякой зелени и овощей и не
потолстеть. Однажды вечером мать положила мне кучу салата и шпината с