Стивен Кинг. Армагеддон (Часть 2,3) -
34 >
своей злобной, ликующей улыбкой. В руке у нее будет оружие, из которого
она уже пыталась убить их раньше, и нет никаких шансов, что она
промахнется с такого близкого расстояния. Вся злоба ада не сравнится с
ненавистью женщины.
Но появившееся лицо принадлежало человеку лет сорока, на котором была
надета соломенная шляпа с лихо воткнутым за бархатную синюю ленту пером.
Когда он улыбнулся, лицо его покрылось сетью добродушных морщинок.
А сказал он следующее:
- Иисус Христос на пирушке, рад ли я встретить вас, ребята? Думаю,
что рад. Залезайте сюда, и давайте разберемся, куда мы направляемся.
Так Ник и Том повстречались с Ральфом Брентнером.
Он упал и ударился головой.
Мир нырнул в черноту и появился вновь, разбитый на яркие фрагменты.
Он ощупал висок, и рука оказалась покрыта тонкой пленкой крови. Не имеет
значения. Что такое упасть и удариться головой, когда последнюю неделю ни
одна ночь не прошла без кошмаров, и удачными ночами можно было считать те,
когда крик застревал у него посередине глотки? Если в голос закричишь во
сне и проснешься от _э_т_о_г_о_, то испугаешь себя еще сильнее.
Ему снилось, что он опять в туннеле Линкольна. Кто-то шел позади
него, но во сне это была не Рита. Это был дьявол, и он подкрадывался к
Ларри с застывшей на лице темной усмешкой. Черный человек не был ожившим
мертвецом; он был хуже, чем оживший мертвец. Ларри бежал, объятый
медленной, тинистой паникой, свойственной кошмарам. Он спотыкался о
невидимые трупы, смотревшие на него стеклянными глазами чучел из склепов
своих машин. Он бежал, но какой был в этом толк, когда черный человек мог
видеть в темноте? А спустя какое-то время темный человек начинал напевать:
"Пошли, Ларри, пошли, мы будем вмеээээээсте, Ларри..."