Стивен Кинг. Армагеддон (Часть 2,3) -
35 >
Он начинал ощущать дыхание черного человека у себя на плече, и в этот
момент он с усилием выбирался из сна, а крик либо застревал у него в
глотке, как горячая кость, либо вырывался у него изо рта так, что можно
было разбудить мертвых.
В дневное время видение темного человека исчезало. Он работал
исключительно в ночную смену. А днями над ним приходило работать
Одиночество, вгрызаясь в его мозг острыми зубами какого-то неутомимого
грызуна - крысы, а может быть, ласки. Днями он думал о Рите. Снова и снова
в своем сознании он снова и снова переворачивал ее и видел эти
глаза-щелки, похожие на глаза животного, умершего от удивления и боли, и
этот рот, который он когда-то целовал, забитый теперь застоявшейся зеленой
рвотой. Она умерла с такой легкостью, ночью, В ТОМ ЖЕ САМОМ ПОГАНОМ
СПАЛЬНОМ МЕШКЕ, а теперь он...
Ну что сказать, сходил с ума. Именно так и было, разве не так? Именно
это с ним и происходило. Он сходил с ума.
- Сумасшедший, - простонал он. - Господи, я становлюсь сумасшедшим.
Уцелевшая рациональная часть его сознания подтверждала, что,
возможно, это так и есть, но в данный момент страдал он не от этого, а от
теплового удара. После того, что произошло с Ритой, он уже был не в
состоянии ехать на мотоцикле. Перед ним постоянно маячило видение
собственной плоти, размазанной по всему шоссе. В конце концов он отправил
мотоцикл в канаву. С тех пор он шел пешком - как долго? четыре дня?
восемь? девять? Он не знал. После десяти часов утра температура поднялась
выше девяносто градусов по Фаренгейту, сейчас было почти четыре, солнце
било ему прямо в спину, а шляпы на нем не было.
Ларри потерял много веса и сейчас балансировал на тонкой
метафорической (или метаболической?) грани между худобой и истощением. У