Стивен Кинг. Армагеддон (Часть 2,3) -
50 >
пространство между кочками и рощицами камыша. Вокруг стоял густой,
плодородный запах прилива. По мере того, как он все ближе и ближе подходил
к краю земли, кожа земли шелушилась, а под ней обнаруживалась голая
гранитная кость. В синем небе кружились белые чайки, крича и причитая.
Никогда ему не доводилось видеть сразу столько птиц. Ему пришло в голову,
что, несмотря на всю свою красоту, чайки питаются падалью. Вслед за этим в
голове у него появилась одна из тех мыслей, которые лучше не высказывать
вслух, но она не успела сформироваться в его сознании, прежде чем он успел
ее подавить: "Позже эти мусорщики сослужат мне хорошую службу".
Он снова пошел, и теперь его туфли шаркали по высушенным солнцем
камням. Морской ветер изо всей силы ударил ему в лицо, откинув тяжелую
копну волос со лба. Он поднял лицо навстречу ветру, навстречу чистому,
терпкому соленому запаху синего животного.
Он был на краю земли.
Он присел на краю небольшого утеса, чувствуя себя немного вымотанным.
Так он просидел полчаса или даже больше. Морской ветер разбудил его
аппетит, и он порылся в рюкзаке в поисках ленча. Он хорошо поел. От брызг
его синие джинсы стали внизу черными. Он чувствовал себя чистым и
освеженным.
Он пошел назад по болоту. Он был так погружен в свои мысли, что
принял нарастающий крик за возгласы чаек. Он даже посмотрел вверх, и лишь
тогда в омерзительной судороге страха понял, что этот крик принадлежит
человеку. Это был боевой клич.
Взгляд его снова метнулся вниз, и он увидел, как через дорогу ему
навстречу бежит маленький мальчик, громко топая мускулистыми ногами. В
одной руке у него был зажат нож для разделки мяса. На нем не было ничего,
кроме трусов, и ноги его были исполосованы колючками ежевики. За ним,