Стивен Кинг. Армагеддон (Часть 2,3) -
95 >
Помыв свою немногочисленную посуду, она надела тяжелые башмаки и
взяла с собой трость. До сих пор она пользовалась ей очень редко, но
сегодня трость ей понадобится. Четыре мили туда, четыре обратно. В
шестнадцать лет туда она могла нестись сломя голову, а обратно бежать
трусцой, но это было очень давно.
Она отправилась в путь в восемь часов утра, надеясь на то, что к
полудню она дойдет до фермы Ричардсонов и сможет поспать в самые жаркие
часы дня. В конце дня она свернет шею курам и пойдет домой в сумерках. Она
не сможет вернуться до темноты. Это соображение заставило ее вспомнить о
своем вчерашнем сне. Но черный человек еще далеко. Гости гораздо ближе.
Она шла очень медленно. Даже в половину девятого солнце палило. Когда
она дошла до почтового ящика Гуделлов, то почувствовала, что ей надо
отдохнуть. Ни орла, ни такси видно не было. Господь помогает тем, кто
помогает себе сам. Она чувствовала, как суставы ее настраиваются; ночью
они устроят концерт.
Время шло, и ее тень становилась все короче и короче. За это утро она
видела столько диких зверей, сколько ей не встречалось за все те годы,
которые прошли с начала двадцатых. Если бы она слышала, как Стью Редман и
Глен Бэйтмен обсуждают странную - это им она казалась странной -
избирательность супергриппа в отношении животных, она бы расхохоталась.
Болезнь убила домашних животных и оставила диких - вот и все. Несколько
видов домашних животных сохранилось, но как правило, болезнь уничтожала
человека и его лучших друзей. Она уничтожила собак и сохранила волков,
потому что волки были дикими, а собаки - нет.
Все тело ее болело. Она шла и разговаривала со своим Богом, иногда
про себя, иногда вслух, не ощущая разницы между первым и вторым. И вновь