Стивен Кинг. Сердца в Атлантиде -
80 >
сквалыжницу и жмотиху, которая на жалкий пятицентовик не расщедрится. Ну и
что, если покойный не такой уж замечательный Рэндолл Гарфилд их не
обеспечил? Почему она всегда говорит так, будто это его вина? Кто вышел за
него замуж?
- Ты уверен, Бобби-бой? Больше ты не намерен нахально огрызаться? - В
ее голосе зазвучала самая опасная нота, своего рода хрупкая веселость. Если
не знать ее, можно было бы подумать, что она в добром настроении.
Бобби уставился на свои кеды и больше ничего не сказал. Запер все
всхлипы, все гневные слова у себя в горле и ничего не сказал. Между ними
колыхалось молчание. Он чувствовал запах ее сигареты - и всех вчерашних
сигарет, и тех, которые были выкурены в другие вечера, когда она не столько
смотрела на экран телевизора, сколько сквозь него, ожидая, чтобы зазвонил
телефон.
- Ладно, думается, мы все выяснили, - сказала она, дав ему секунд
пятнадцать на то, чтобы открыть рот и вякнуть что-нибудь такое. - Приятно
провести день, Бобби. - Она вышла, не поцеловав его.
Бобби подошел к открытому окну (по его лицу теперь текли слезы, но он
их словно не замечал), отдернул занавеску и смотрел, как она, стуча
каблучками, идет к Коммонволф-стрит. Он сделал пару глубоких влажных вздохов
и пошел на кухню. Поглядел в угол на шкафчик, где за соусником прятался
голубой кувшинчик. Можно было бы взять пару монет - точного счета она не
вела и не заметила бы пропажи трех-четырех четвертаков, но он не захотел.
Тратить их было бы неприятно. Он не очень понимал, откуда он это знает, но
знал твердо. Знал даже в девять лет, когда обнаружил спрятанный в шкафчике
кувшинчик с мелочью. Поэтому, испытывая скорее сожаление, чем праведную
гордость, он пошел к себе в комнату и вместо этого посмотрел на "велобанку".