Стивен Кинг. Сердца в Атлантиде -
97 >
- Эта твоя светлая кожа! Ты не способен загореть, Бобби-бой Загар не
про тебя. Пошли, я смажу ожог детским кремом Он вошел следом за ней в дом,
снял рубашку и встал перед ней у дивана. И она намазала душистым детским
кремом его спину и руки до плеч и шею - даже щеки. Ощущение было приятное, и
он снова подумал о том, как любит ее, как ему нравится, когда она вот так
его гладит. А потом прикинул, что бы она сказала, если бы узнала, что он
поцеловал Кэрол на Колесе Обозрения. Улыбнулась бы? Да нет, пожалуй. А если
бы узнала про мистера Маккуона и карты...
- Твоего верхнего приятеля я не видела, - сказала она. - Знаю, что он у
себя, потому что слышу, как орет его радио - "Янки" играют. Но почему он не
вышел на крыльцо, где попрохладнее?
- Не захотел, наверное, - сказал Бобби. - Мам, а ты хорошо себя
чувствуешь?
Она растерянно посмотрела на него.
- Просто отлично, Бобби. - Она улыбнулась, и Бобби улыбнулся в ответ.
На это потребовалось усилие: он не был уверен, что его мать чувствует себя
отлично. Наоборот, он был почти уверен в обратном.
Его снова только что стукнуло.
Вечером в постели Бобби лежал на спине, раскинув пятки по углам
матраса, и смотрел в потолок широко открытыми глазами Окно у него тоже было
открыто, и под дыханием ветерка занавеска колебалась туда-сюда, туда-сюда, а
из чьего-то еще открытого окна вырывались голоса "Плэттеров": "В золотом
угасании дня, в синей тьме ты встречаешь меня". А где-то дальше жужжал
самолет и сигналила машина.
Отец Рионды говорил, что его стукнуло: и один раз он выиграл в лотерею
пятьдесят долларов. Бобби согласился: "стукнуло, конечно, меня стукнуло", но
лотерейного номера он не отгадал бы даже для спасения своей жизни. Дело было