Стивен Кинг, Питер Страуб. Черный дом -
18 >
Пока она замирает на мгновение, любуясь своей работой, мы заглядываем
через ее плечо, читая надпись на плакате, обрамленную нарисованными
воздушными шариками: "СЕГОДНЯ КЛУБНИЧНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ!!!"
Когда женщина уходит в дом, мы через стеклянную дверь рассматриваем
интерьер. У входа стоят два-три складных кресла-каталки. Женщина со
светло-каштановыми забранными вверх волосами, стуча высокими каблучками,
проходит по уютному холлу с креслами из светлого дерева и такими же
столиками, заваленными журналами, минует то ли пост охранника, то ли
регистрационную стойку, за которой никого нет, и исчезает за полированной
дверью с табличкой: "УИЛЬЯМ МАКСТОН, ДИРЕКТОР".
Что же это за школа? Почему она открыта в столь ранний час, почему
устраивает фестивали в середине июля?
Мы можем назвать ее выпускной школой для тех, кто уже сдал экзамены за
все этапы своей жизни, кроме последнего, а к нему они готовятся день за днем
под неусыпной заботой Шустрика, мистера Уильяма Макстона, директора. Это
"Центр Макстона по уходу за престарелыми", который, в более наивные времена,
до косметических изменений, внесенных в середине восьмидесятых, назывался
просто "Домом престарелых Макстона".
Заведовал им тогда его основатель, Герберт Макстон, отец Шустрика.
Будучи человеком порядочным, Герберт пришел бы в ужас, глядя на некоторые
проделки единственного продукта его чресл. Шустрик никогда не испытывал
желания руководить "семейным зоопарком", как он называл дом престарелых, с
тамошними "вставными челюстями", "зомби", "ссыкунами" и "маразматиками".
Получив диплом бухгалтера в Висконсинском университете в Ла Ривьере (где
также прошел курсы случайных связей, азартных игр и пивных запоев), наш
мальчик согласился на предложенную ему должность в Мэдисоне,