Стивен Кинг, Питер Страуб. Черный дом -
41 >
фильтром валяются вокруг керосиновой лампы с треснутым фонарем. Солнечный
свет мягко гладит цепочку следов, которые ведут к тому, что осталось от
прилавка Эда, и за него, туда, где раньше стояли раковина, плита, полки. Там
следы исчезают. По взбитой пыли на полу можно судить, что за прилавком шла
нешуточная борьба, а у дальней стены мы видим совсем не истертое армейское
одеяло, как нам бы того хотелось. Что-то лежит у стены, частично на грязном
полу, частично в луже темной, липкой жидкости. Ошалевшие от радости мухи
вьются над ней, садятся на нее. Чуть дальше, в углу, дворняга с
рыжевато-коричневой шерстью яростно рвет зубами мясо и кость, выступающие из
белого предмета, который пес держит передними лапами. Белый предмет -
кроссовка. Точнее, кроссовка модели "Нью баланс". Еще точнее, детская
кроссовка модели "Нью баланс", пятого размера.
Нам хочется воспользоваться нашей способностью летать и убраться отсюда
к чертовой матери. Нам хочется вылететь через крышу и подняться в синее
небо, но мы не можем, мы должны засвидетельствовать случившееся. Мерзкий пес
жует отрезанную детскую ступню, прилагая все силы, чтобы вытащить ее из
кроссовки "Нью баланс". Держит ее передними лапами, вцепившись в ногу
зубами, тащит. Тащит, тащит. Но шнурки кроссовки крепко завязаны - дворняге
не повезло.
Теперь становится понятным, что у стены, лицом вверх, лежит детское
тело, верхняя половина - отдельно, нижняя - в луже темной, липкой жидкости.
Одна рука бессильно вытянулась по грязному полу, вторая откинута на стену.
Пальцы сжаты. Светлые цвета соломы волосы откинуты с лица. Глаза и рот
выражают легкое удивление. Это особенность строения лица, ничего больше. При
жизни, когда девочка спала, ее лицо всегда выражало легкое удивление. Синяки