Стивен Кинг. Томминокеры -
11 >
доставшегося от дядюшки Фрэнка, - и была ошарашена тем, что просидела здесь
столько времени: час с четвертью, как минимум. Был уже пятый час.
- Вперед, Пит, - проговорила она. - Давай вылезать отсюда. Питер опять
заскулил, но с места трогаться не желал. И сейчас, уже не на шутку
встревоженная, Андерсон заметила, что ее старый пес весь дрожал как в
лихорадке. Она понятия не имела, могут ли собаки болеть малярией, но решила,
что такие старые все же могут. Бобби вспомнила, что единственный раз, когда
она видела Питера в такой же лихорадке, было осенью 1977 года (или это был
1978?). Здесь, в местечке, появилась рысь. И в течение 9 ночей подряд она
орала и выла, похоже, что в нерастраченном любовном пылу. Каждую ночь Питер
входил в гостиную и вскакивал на старую церковную скамейку, которую Бобби
пристроила около книжного шкафа. Он никогда не лаял. А с раздувающимися
ноздрями и ушами торчком лишь пристально глядел в сторону, откуда
раздавалось это безнадежное женское стенание. И его как будто лихорадило.
Андерсон перешагнула через место своих изысканий и направилась к
Питеру. Она опустилась на колени и обняла ладонями собачью морду, чувствуя
руками его дрожь.
- Что случилось, мальчик? - тихонько спросила она, уже зная ответ. Пес
уставился на предмет в земле, а затем взглянул на нее. Взгляд глаза, не
затронутого отвратительной молочной пленкой катаракты, был и без слов ясен:
Давай уберемся отсюда, Бобби, мне эта штука нравится не больше чем твоя
сестра.
- О'кей, - с трудом согласилась Андерсон. Вдруг ей пришло в голову,
что
она не может припомнить ни единого раза, когда бы она проводила время так же
бездарно, как сейчас.
Питеру это не нравится. И мне тоже.
- Пошли. - Она стала подниматься к тропинке. Питер с
готовностью