Стивен Кинг. Томминокеры -
44 >
это вслух. На какой-то момент Эйзеридж встретился с ней взглядом и отвел
глаза. Я, конечно, вижу это, да, но не собираюсь подтверждать, что я это
вижу. Питер осторожно переменил положение, сознавая, что бесконечно
долгое
время отделяет его от безудержной щенячьей резвости до неуклюжей пробной
вылазки, предпринятой им недавно, когда он двигался, неестественно свернув
голову вправо, чтобы видеть дорогу; он едва-едва поддерживал равновесие, так
что чудом не переломал кости. Однако намечались некоторые сдвиги к лучшему в
способности ориентироваться. Причина этого, как полагала Андерсон, была в
том, что зрение его левого глаза восстанавливается. Эйзеридж подтвердил эту
догадку с помощью нескольких простых тестов. Впрочем, зрение это еще не все.
Было и всестороннее улучшение координации тела. Ясно как день. Невероятно,
но факт.
И ведь не сокращение же катаракты вернуло морде Пита масть
соль-с-перцем вместо почти уже однородной седины, верно? Андерсон заметила
это в кабине пикапа, когда они ехали в клинику, и чуть было не потеряла
управление.
Заметил ли это и Эйзеридж, но не готов признать, что заметил? Наверное,
он заметил только часть перемен, догадалась Андерсон, хотя, будь он доктором
Даггеттом, он заметил бы все.
Даггетт осматривал Питера по меньшей мере дважды в год в течение первых
десяти лет его жизни. За это время много чего произошло. Например в тот раз,
когда Питер подрался с дикобразом, Даггетт вытащил все иглы одну за другой,
при этом насвистывая мелодию из "Моста через реку Квай" и поглаживая
дрожащего годовалого щенка своей большой, чуткой рукой. В другой раз, Питер
притащился домой с изрешеченной дробью спиной, - ужасный подарок от
охотника, или настолько глупого, чтобы не смотреть, во что он стреляет, или