Стивен Кинг. Томминокеры -
45 >
достаточно жестокого, чтобы причинить страдания собаке из-за того, что не
удалось разрядить ружье в фазана или куропатку. Доктор Даггетт заметил бы
все перемены в Питере, он бы не стал игнорировать их, даже если бы ему этого
очень хотелось. Доктор Даггетт снял бы свои очки в розовой оправе, протер бы
стекла краем белого халата и сказал бы что-то вроде: мы видели, каким он
был, и видим, каким он стал, Роберта. Это серьезно. Собака еще не
помолодела, но, по-моему, она собирается это сделать. На что Андерсон
ответила бы: я знаю, каким он был, и я догадываюсь, почему это происходит. И
это как рукой сняло бы все напряжение... Но старый док Даггетт продал
практику Эйзериджу, который, хотя и выглядит достаточно симпатичным
человеком, однако, до сих пор остается чужаком; а старик удалился от дел и
уехал во Флориду. Эйзеридж осматривал Питера значительно чаще Даггетта, -
четыре раза за прошлый год, потому что Питер старел, становился все более
немощным и требовал регулярных осмотров. Но ветеринар не уделял ему внимание
так часто, как его предшественник.., и, как она подозревала, он не был
наделен проницательностью и яркостью восприятия старого доктора. Или такой
же душой.
Где-то у них за спиной взорвалась лаем немецкая овчарка, она почти
оглушила их.
Остальные собаки подхватили. Питер повел ухом и начал дрожать под рукой
Андерсон. Ничто так не влияло на самообладание, спокойствие и выдержку
гончей, подумала Андерсон. Как-то раз, после одного из своих щенячьих
потрясений, Питер так расслабился, что, казалось, был близок к параличу. А
эта дрожь была чем-то совершенно новым.
Эйзеридж хмурился, прислушиваясь к лаю собак - теперь почти все они
заливались.
- Спасибо, что приняли нас так быстро, - Андерсон пришлось повысить