Стивен Кинг. Томминокеры -
60 >
весьма неприятного типа по имени Делберт Чиллес, иметь дело с которым ей не
хотелось. Он рассматривал ее, будто знал, как она выглядит без платья (его
глаза говорили: "Конечно не очень, но еще куда ни шло"); он всегда
интересовался, не собирается ли она "написать еще одну книгу". Чиллес любил
повторять, что он мог бы быть отличным писателем, но он слишком энергичен "и
ему не светит сидеть целыми днями на одном месте". Недавно она уже
собиралась было обратиться к нему, когда труба лопнула от холода. Вместо
того чтобы приступить к делу, он спросил, не хочет ли она прошвырнуться
куда-нибудь. Андерсон вежливо отказалась и Чиллес ей этого не простил. "Ты
даже не предполагаешь, какого маху ты дала, красотка", - сказал он. "Я знаю,
что я делаю, когда говорю нет", вертелось у нее на языке, но она предпочла
промолчать - как ни злилась Андерсон на него, она знала, что, возможно,
придется еще обратиться к нему. Почему, когда тебе приходит вовремя в голову
действительно хорошая отповедь, ты предпочитаешь не воспользоваться ею?
Ты могла бы обзавестись чем-то вроде кипятильника, Бобби, прозвучал
чей-то голос в ее сознании, но чей? Уж не тронулась ли она умом? Но ведь это
разумно, настаивал тот же голос. Все, что ты должна сделать...
Но тут вода потеплела, и она забыла про нагреватель. Андерсон залила
консервы, поставила миску на пол и позвала Питера есть. За последние дни
аппетит у него явно улучшился.
Надо бы проверить его зубы, подумала она. Может быть можно вернуться к
"Мясу Грейнс". Копейка, как известно, рубль бережет, а американские читатели
не ломятся к тебе в дверь, детка. И...
И когда же именно начался переполох в клинике?
Андерсон попыталась восстановить последовательность событий. Чем больше
она думала об этом, тем больше ей казалось - конечно, она не присягнула бы,