Стивен Кинг. Томминокеры -
75 >
Когда? В восемь-тридцать? Четверть девятого? Где-то часов через пять с того
момента, когда они с Роном пустились во все тяжкие. Он мог вспомнить
томительное мычание какой-то популярной группы... Теперь вспоминается
яростный спор об Уоллесе Стивенсе с Каммингсом, перекрикивание шума в зале
дансинга, упоминание о чем-то, касающемся Джона Фогерти. Это был последний
пласт памяти, до которого Гарденеру удалось докопаться.
- Ну, ты помнишь: забегаловка с плакатом "Валон Дженнингс - в
президенты" во всю стену, - уточнил Каммингс. - Мы перехватили там
пинту-другую.
- Не помню, - растерянно отозвался Гарденер.
- Ну, ты же там вовлек в спор пару ребятишек. Слово за слово, и
обстановка накалилась. Короче, завязалась драка.
- Так я ввязался в драку? - уныло поинтересовался Гард.
- Ты, ты, - жизнерадостно подтвердил Каммингс. - И поэтому-то нас и
вышвырнули за дверь. Я думаю, мы дешево отделались, по правде говоря. Ты
солидно разозлил их, Джим.
- Это касалось Сибрука или Чернобыля?
- Черт, да ты все помнишь!
- Помнил бы, так не спрашивал бы у тебя.
- Вообще-то говоря, ты затронул обе темы. - Каммингс колебался. - Ты в
порядке, Гард? Что-то ты пал духом.
В самом деле? Между нами говоря, Рон, я попал в ураган. Меня все крутит
и вертит, и нет ни конца ни края.
- Все хорошо.
- Вот и славно. Кое-кто надеется, что ты помнишь, кому ты стольким
обязан...
- Тебе, например?
- И никому другому. Знаешь, парень, я плюхнулся на тротуар, как кит на
отмель; не вижу свою задницу в зеркале, но, должно быть, зрелище что надо. Я
думаю, не хуже полотна Малевича. Но ты хотел вернуться и обсудить то, как
дети в окрестностях Чернобыля умирают от лейкемии пяти лет от роду. Ты хотел