Стивен Кинг. Томминокеры -
89 >
спокойным удовлетворением, которое восстановило для него всю ситуацию.
Гарденер вдруг начал говорить в зал, удивляясь, как естественно и
приятно звучит его голос.
- Прошу прощения. Извините меня, пожалуйста. У меня здесь некоторое
количество новых стихов, и я рассеялся, витая в них. Прошу прощения.
Пауза. Улыбка. Теперь он мог видеть, как успокоились встревоженные,
вздохнув с облегчением. Раздался легкий смех, но он был сочувствующим. Он
мог, однако, видеть гневно краснеющие щеки Патриции Маккардл, что сделало
его головную боль восхитительной.
- Действительно, - продолжал он - даже если это не правда. В самом
деле, я пытался решить, читать ли вам некоторые из этих новых вещей. После
свирепой борьбы между такими весомыми аргументами, как Авторская Гордость и
Благоразумие, Благоразумие настояло на компромиссном решении. Авторское
Право поклялось обжаловать решение...
Еще смех, сердечнее. Теперь щеки старой Пэтти выглядели как его
кухонная плита сквозь маленькие заледеневшие окошки холодной зимней ночью.
Ее руки были сложены вместе, суставы белы. Ее зубы были стиснуты не совсем,
но почти, друзья и соседи, почти.
- Между тем я собираюсь закончить это опасной процедурой: я собираюсь
прочесть довольно длинный кусок из моей первой книги, "Grimoir".
Он подмигнул в направлении Патриции Маккардл, затем шутливо оглядел
всех взглядом сообщника.
- Ведь Бог не жалует трусов, верно?
Рон фыркнул позади него, и тогда они все засмеялись, и на миг он
действительно увидел блеск ее зубов за сжатыми, гневными губами, и, мама
родная, это было замечательно, не так ли?
Остерегайся ее. Гард. Ты думаешь, что ты сейчас поставил свой ботинок
ей на горло. И даже если сейчас это так, остерегайся ее. Она не забудет.