Стивен Кинг. Томминокеры -
94 >
но сейчас - в меланхолии - в этом чувствовалось что-то ностальгическое и
приятное.
Его внутренний голос говорил, что натянутый или нет - это Вечер с
Возможностями. В полночь этюды Баха почти наверняка будут заменены
Претендентами, а разговоры о занятиях, политике и литературе сменятся более
интересными вещами: факультетский "Ред Соке", кто-то пьет слишком много, и
это излюбленное во все времена - кто с кем трахается.
Там был большой буфет, и поэты курсировали туда, как пчелы, твердо
следуя Первому правилу Гарденера для выступающих Поэтов: "Хватай на халяву".
Он видел, как Энн Делэней, пишущая тощие, навязчивые поэмы о сельских
рабочих Новой Англии, широко раскрыла челюсти и набросилась на огромный
сэндвич, который она держала. Майонез, цветом и консистенцией походящий на
бычью сперму, струился между пальцами, и Энн негалантно слизывала его с
руки. Она подмигнула Гарденеру. Слева от нее прошлогодний обладатель приза
Готорна Бостонского университета (за длинную поэму "Тайные мечты 1650-1980")
с большой скоростью набивал рот зелеными маслинами. Этот парень, по имени
Джон Эвард Саймингтон, сделал довольно длинную паузу, чтобы положить горсть
завернутых кружочков сыра "Бонбел" в каждый карман своего вельветового
спортивного пальто (с заплатами на локтях, разумеется), и затем вернулся к
маслинам.
Рон Каммингс пробрался туда, где стоял Гарденер. Как обычно, он не ел.
В одной руке у него был бокал для воды, который, судя по всему, был полон
чистого виски. Он кивнул в сторону буфета.
- Великая вещь. Если вы ценитель болонской колбасы и салата, вы на
вершине блаженства, приятель.
- Этот Трептрепл умеет жить, - сказал Гарденер.
Пивший в это время Каммингс фыркнул так, что выпучились глаза.