Стивен Кинг. Ловец снов -
29 >
предположительно в апреле бродяга-плотник из Назарета угодил на крест за
подстрекательство к мятежу. Всякий житель Бостона знает, что самый жестокий
месяц - март, коварно дарящий несколько мгновений ложной надежды, чтобы
потом подло швырнуть в лицо пригоршню дерьма. Сегодня один из таких, не
внушающих доверия дней, когда кажется, что весна и впрямь посетила их
суровый город, и Джоунси даже подумывает пройтись немного, когда разберется
с одной неприятностью.., вернее, пакостью. Конечно, в эту секунду он не
представляет, чем обернется сегодняшняя погода, и понятия не имеет, что к
вечеру окажется в больничной палате, искалеченный, окровавленный и отчаянно
сражающийся за собственную проклятую жизнь.
День другой, дерьмо все то же, думает он, но на поверку дерьмо тоже
оказывается другим.
Но тут звонит телефон, и он хватает трубку, исполненный робкого
радостного предчувствия: это наверняка мальчишка Дефаньяк, попросит отменить
одиннадцатичасовую встречу.
Должно быть, чует кошка, чье мясо съела, думает Джоунси. Что ж, вполне
возможно. Обычно это студенты добиваются встречи с преподавателем. Когда же
парню сообщается, что преподаватель хочет видеть его.., не нужно быть
ясновидящим, чтобы понять, куда ветер дует.
- Алло, Джоунс у телефона, - бросает он в трубку.
- Привет, Джоунси, как жизнь? Он узнал бы этот голос где угодно.
- Генри! Эй, Генри! Прекрасна, жизнь прекрасна! По правде говоря, это
не совсем так, вернее, далеко не так, особенно при мысли о скором появлении
Дефаньяка, но все относительно, не так ли? По сравнению с тем, где он
окажется через двенадцать часов, пришпиленный к попискивающим, гудящим,
позвякивающим аппаратам: одна операция позади и три еще ждут... Джоунси