Стивен Кинг. Ловец снов -
41 >
по-прежнему не ржавела.
Да и дни были неплохи: долгие часы на настиле, когда он оставался один.
Он приносил спальный мешок и залезал туда до пояса, когда замерзал, с
книжкой и плейером. Правда, после первого же раза он перестал брать плейер,
обнаружив, что музыка леса нравится ему куда больше: нежное пение ветра в
соснах, шорох ветвей, вороний грай. Немного почитать, выпить кофе, снова
немного почитать, иногда вылезти из мешка, красного, как стоп-сигнал, и
помочиться прямо с края настила. Он был человеком, обремененным большой
семьей и широким кругом коллег. Человеком общительным, можно сказать,
стадным, наслаждавшимся всеми видами и вариантами отношений, от семейных до
приятельских (не забыть о студентах, бесконечном потоке студентов), и
чувствующим себя в этой сложной иерархии как рыба в воде.
Но только здесь, наверху, он понял, что притяжение молчания все еще
существует. Все еще влечет. И чувствовал себя так, словно после долгой
разлуки повстречался со старым другом.
- Тебе в самом деле хочется там торчать? - спросил Генри вчера утром. -
Если хочешь, пойдем со мной. Постараемся не перетрудить твою ногу.
- Оставь его в покое, - вмешался Пит. - Ему там нравится. Верно,
Джоунс-бой?
- Что-то вроде, - сказал он, не желая говорить ничего более - например,
насколько ему действительно это нравится. Некоторыми вещами просто не
хочется делиться даже с ближайшими друзьями. Впрочем, иногда ближайшие
друзья и без слов все понимают.
- Вот что я скажу... - Бив поднял карандаш и принялся грызть: знакомая,
милая привычка, еще с первого класса. - Здорово, когда возвращаешься и
видишь тебя там. Совсем как впередсмотрящий в "вороньем гнезде", на рисунках
в гребаных книжках про пиратов. Следи в оба, и тому подобное.