Стивен Кинг. Бессонница -
28 >
одуванчик, готовый в любой момент отдать свое семя ветру.
- Хорошо, что ты оказался рядом.
- Я как раз собирался уходить, - рассказывал Билл, идя вслед за Ральфом
в гостиную и по-прежнему теребя панаму. Это заставило Ральфа вспомнить о
старике Дорренсе Марстелларе с его книжкой стихов. "На твоем месте я не стал
бы больше прикасаться к нему, Ральф, - сказал старик Дорренс. - Я и так уже
не вижу твоих рук".
- Я выходил, когда услышал грохот... Должно быть, это она упала... -
Билл оглядел темную от грозы гостиную, лицо его было одновременно безумным и
каким-то алчным, глаза, казалось, искали то, чего здесь не было. Затем его
взгляд прояснился. - Дверь? - воскликнул он. - Клянусь, она до сих пор
открыта. Дождь проникнет внутрь! Я сейчас вернусь, Ральф.
Он поспешил к выходу. Ральф вряд ли заметил это; день приобрел
сюрреалистические аспекты ночного кошмара. Постукивание усилилось. Он слышал
этот звук отовсюду, даже гром не мог заглушить его.
Уложив Кэролайн на диван, Ральф склонился над ней. Дыхание жены было
быстрым, поверхностным, а запах изо рта - отвратительным. Однако Ральф не
отодвинулся.
- Держись, милая, - попытался ободрить он ее, беря за руку - та была
почти такой же холодной, как и ее лоб, - и нежно поцеловал. -Просто держись.
Все хорошо, хорошо.
Но хорошо не было. Постукивание означало, что ничего не было хорошо.
И стучало не в стенах - да никогда там ничего не стучало, - это стучало
в его жене. В Кэролайн. Это было в его любимой женщине; она ускользала от
него, и что он будет делать без нее?
- Держись, - повторил Ральф. - Ты слышишь меня? - Он снова поцеловал ее
руку, затем прижал к своей щеке, а когда услышал завывание сирены
приближающейся "скорой помощи", заплакал.