Стивен Кинг. Бессонница -
35 >
идеей, однако Ральф все яснее открывал для себя гнетущую правду о темной
ночи души Скотта Фитцджеральда, и выигрышным призом стало следующее:
4.15 утра, так что все было еще впереди... Все что угодно.
Днем он еще мог убеждать себя, что у него просто идет перестройка
циклов сна и бодрствования, что его организм оптимальным образом реагирует
на огромные перемены, происшедшие в его жизни, - в первую очередь это выход
на пенсию и утрата жены. Иногда, размышляя над своей новой жизнью, он
употреблял слово одиночество, отвергая иное пугающее слово, пряча его в
глубины подсознания всякий раз, когда лишь намек на него появлялся в мыслях.
Он соглашался на одиночество. Депрессия же казалась ему явно неподходящим
определением.
"Возможно, тебе необходимы физические нагрузки, - размышлял внутренний
голос. - Займись ходьбой, как прошлым летом. В конце концов, ты же ведешь
сидячий образ жизни встаешь, съедаешь тост, читаешь книгу, смотришь
телевизор, вместо ленча проглатываешь сэндвич в "Красном яблоке", лениво
возишься в саду, время от времени ходишь в библиотеку или беседуешь с Элен,
когда та выходит о ребенком на прогулку, ужинаешь и либо располагаешься на
террасе, либо изредка навещаешь Мак-Говерна или Луизу Чесс. А что потом?
Снова читаешь и смотришь телевизор, принимаешь душ и ложишься спать. Сидячий
образ жизни.
Скучный.
Неудивительно, что ты так рано просыпаешься".
Какая чепуха! Жизнь его только казалась неактивной, на самом деле все
было не так. И сад служил тому отличным примером. То, что он делал там,
конечно, не заслуживало специального приза, однако было крайне далеко от
"ленивого копания". Чаще всего он полол, пока пот не выступал на его рубашке
темными пятнами, напоминающими раскидистые деревья, нередко Ральфа