Стивен Кинг. Бессонница -
4 >
целыми часами в голове стучало так яростно, что Ральф перестал слышать
приближающиеся шаги Стража Смерти Кэролайн.
Он очень много бродил по Дерри в тот знойный июль - узкоплечий, седой,
лысеющий старик с огромными руками, все еще способными к тяжелой работе. Он
брел от Уитчхэм-стрит к Барренс-стрит, от Канзас-стрит к Нейболт-стрит, от
Мейн-стрит к Мосту Поцелуев, но чаще всего ноги сами уводили его на запад от
Гаррис-авеню, на которой все еще красивая и столь любимая им Кэролайн
Робертс в мареве головной боли и морфия теперь доживала свой последний год.
Ноги уносили его в сторону аэропорта. Он шел по дороге - по пути не
попадалось ни единого деревца, в тени которого можно было бы укрыться от
безжалостного солнца, - пока не начинал чувствовать, как ноги перестают
слушаться и подгибаются от усталости, и только тогда Ральф поворачивал
обратно.
Частенько он отдыхал в тени площадки для пикников, неподалеку от
служебного въезда на летное поле, ожидая, когда же придет второе дыхание.
Вечерами эта площадка становилась местом тусовки подростков,
наполненным грохотом рэпа, доносящегося из колонок переносных магнитофонов,
но в дневное время она служила пристанищем группы людей, которую Билл
Мак-Говерн, друг Ральфа, окрестил Сборищем Старых Кляч Гаррис-авеню.
Старые Клячи собирались здесь, чтобы поиграть в шахматы, выпить джина,
просто поболтать. Многих Ральф знал не один год (со Стэном Эберли; например,
он учился в школе), и ему было уютно среди них... Пока они не становились
слишком назойливыми. Хотя вряд ли их можно было назвать таковыми. Это были
янки, воспитанные в традициях старой морали, полагающие, что то, о чем
человек не считает нужным говорить, является только его делом - и ничьим