Стивен Кинг. Бессонница -
58 >
оставшихся трех по Гаррис-авеню в сторону Строу-форд-парка. - Привет,
Розали, - пробормотал Ральф, проводя ладонью по глазам. Наступал четверг -
день, когда на Гаррис-авеню собирали мусор, поэтому он вовсе не удивился,
увидев Розали, ставшую неотъемлемой частью окрестностей за последние пару
лет. Она лениво брела по улице, исследуя залежи отбросов и скопления пустых
консервных банок с проницательностью пресыщенного старьевщика с блошиного
рынка.
Теперь Розали - хромавшая в это утро особенно сильно и выглядевшая
такой же усталой, как и Ральф, - нашла нечто, похожее на большую кость, и
потрусила прочь с добычей в зубах. Ральф наблюдал за собакой, пока та не
скрылась из вида, затем просто сидел, скрестив руки на коленях и обозревая
молчаливые окрестности. Яркие уличные фонари лишь усиливали иллюзию, что
Гаррис-авеню не что иное, как опустевшая после вечернего представления
сцена, покинутая актерами, которые разбрелись по домам; вся перспектива
создавала впечатление нереальности, казалась галлюцинацией.
Ральф Робертс сидел в кресле, в котором ему предстояло провести еще
столько предутренних часов, и ждал, когда свет и движение наполнят
раскинувшийся перед ним мир. Наконец первый актер - почтальон Пит - появился
на сцене справа. Он проехал по Гаррис-авеню на велосипеде, доставая
свернутые газеты из сумки и точно притормаживая у тех дверей, которые
являлись его целью.
Ральф понаблюдал за Питом, затем издал вздох, вырвавшийся, казалось, из
самых глубин его жизненных основ, и направился в кухню заваривать чай. - Не
помню, чтобы мой гороскоп когда-нибудь предсказывал подобное, - глухо
произнес он, открыл кран и стал набирать в чайник воду.
Это длинное утро четверга и еще более томительный день преподали Ральфу
