Стивен Кинг. Мешок с костями -
42 >
на что я ответил: "Благодарю, именно об этом я и мечтая". Результатом стал
шквал аплодисментов, которые я до сих пор не могу объяснить). Я попытался
обратиться к психоаналитику, но сдался после пяти посещений, решив, что у
психоаналитика проблемы покруче моих. Я назначил стипендию одному азиатскому
ребенку и небезуспешно играл в боулинг.
Иногда я пытался писать, но всякий раз заканчивалось сие печально.
Стоило мне выдавить из себя одно или два предложения (любые одно или два
предложения), как мне приходилось срочно хватать корзинку для мусора, потому
что меня выворачивало. Я блевал до тех пор, пока желудок, казалось, не
вылезал через горло.., а потом по толстому ковру буквально на четвереньках
отползал от стола и компьютера. К тому времени, когда я добирался до
противоположной стены кабинета, мне становилось лучше. Издали, через плечо,
я даже решался взглянуть на экран монитора. Не мог только подойти. Потом, в
конце дня, конечно подходил - с закрытыми глазами - и выключал компьютер.
В те, уже последние дни лета я все больше и больше думал о Деннисон
Кэрвилл, моей университетской преподавательнице, которая помогла мне выйти
на Гарольда и сдержанно похвалила мой первый роман "Быть вдвоем". Как-то раз
Кэрвилл произнесла одну фразу, которую мне, наверное, никогда не забыть.
Авторство она приписала Томасу Харди, викторианскому поэту и писателю
<Харди Томас (1840 - 1928) - английский писатель-реалист и один из
крупнейших лирических поэтов XX века.>. Возможно, Харди и произнес эту
фразу, но она никогда не повторялась, во всяком случае, не процитирована в
"Бартлетсе" <Бартлет Джон (1820 - 1905), редактор и издатель. В 1855 г,
выпустил первое издание словаря "Знакомые цитаты", который потом