Стивен Кинг. Мешок с костями -
78 >
гамаке и ела сливу). Эти два сна никуда не девались, год за годом оставались
со мной, остальные же или полностью, или по большей части забылись.
Конечно, в снах, связанных с "Сарой", я помнил мелкие подробности:
гагар, цикад, вечернюю звезду, желание, которое я загадывал, глядя на нее,
что-то еще, но все это могло мне и почудиться. Фон, знаете ли. Их не
следовало брать в расчет. Но оставались три серьезных, основополагающих
момента, три больших предмета обстановки, которые следовало аккуратно
распаковать.
В "Сариных" снах такими моментами были лес позади меня, дом - подо мной
и я сам, Майкл Нунэн, застывший посередине. Я боялся идти к дому внизу,
возможно, потому; что он слишком долго пустовал, но я ни на мгновение не
сомневался в том, что идти туда надо. Пугало меня что-то или нет, я знал,
что коттедж у озера - мое единственное убежище. Но только я не мог идти
туда. Потому что не мог сдвинуться с места. Мои ноги вросли в землю.
В последнем кошмаре я все-таки смог добраться до убежища, да только
убежище оказалось обманом. Более опасным, чем я мог себе представить,. Моя
мертвая жена выскочила из него с криком, завернутая в саван, и набросилась
на меня. Даже пять недель спустя, в трех тысячах миль от Дерри, меня
начинала бить дрожь, когда я вспоминал, с какой стремительностью несется на
меня это белое нечто.
Но была ли это Джоанна? Я ведь этого не знал, правда? Я видел только
белое одеяние. Гроб был похож на тот, в котором похоронили Джоанну, но вдруг
это совпадение?
Психологический барьер, лишающий способности ходить, лишающий
способности писать.
"Я не могу писать", - сказал я голосу во сне. Голос ответил, что могу.
Голос заявил, что психологического барьера больше нет, и доказательство тому