Стивен Кинг. Мешок с костями -
94 >
затем медленно покатил по пологим холмам западного Мэна, поглядывая на
заходящее солнце. Я постарался максимально точно рассчитать время отъезда и
прибытия и, уже миновав Моттон, заметил, как гулко бьется мое сердце. Руки и
лицо покрывал пот, и это при работающем кондиционере. Я переключал
радиоприемник с одной радиостанции на другую, но мне ничего не нравилось: не
музыка, а какие-то визги и вопли. В итоге радио я выключил.
Меня терзал страх, и не без причины. Даже если не учитывать зыбкую
грань между сном и реальностью (я это мог сделать без труда, посчитав
царапину на тыльной стороне ладони и растущие на заднем крыльце
подсолнечники чистым совпадением или неким психическим феноменом), мне было
чего бояться. Потому что мне снились необычные сны, и мое решение вернуться
в дом у озера не проходило по разряду ординарных. Я казался себе не
современным человеком конца двадцатого века, который копается в собственном
подсознании в поисках источника страхов (у меня все хорошо, у меня все
хорошо, давайте займемся душевным стриптизом под тихую музыку Уильяма
Акермана), а безумным ветхозаветным пророком, отправляющимся в пустыню,
чтобы жить там, питаясь акридами, выполняя веление Господа, явившегося ему
во сне.
Я угодил в серьезный переплет, жизнь моя рушилась, и неспособность
писать составляла лишь часть моих бед. Я не насиловал несовершеннолетних и
не бегал на Таймс-сквер с мегафоном в руках, призывая к мировой революции,
но со мной случилось нечто ужасное. Я потерял свое место в мировом порядке
вещей и никак не мог найти его вновь. Неудивительно: в конце концов жизнь -
не книга. И в тот жаркий июльский день я осознанно устраивал себе сеанс
шоковой терапии. Подчеркиваю, осознанно, можете мне поверить.