Стивен Кинг. Мареновая роза -
2 >
Память подсказывает, что до сих пор ей не доводилось испытывать боль,
подобную этой - даже тогда, когда в тринадцатилетнем возрасте она резко
повернула руль велосипеда, чтобы не провалиться в открытый канализационный
люк, и упала, ударившись головой об асфальт и заработав рану длиной ровно в
одиннадцать швов. От того падения остались яркие воспоминания о серебристой
вспышке боли, за которой последовало усеянное звездочками темное удивление,
оказавшееся на самом деле короткой потерей сознания... но та боль не шла ни
в какое сравнение с теперешней. Это какая-то агония. Рука, прижатая к
животу, ощущала прикосновение к плоти, больше не похожей на плоть; казалось,
что ей вспороли живот сверху донизу и заменили живой растущий плод
раскаленным камнем.
"О Господи, пожалуйста. - думает она. - Умоляю тебя, сделай так, чтобы
с ребенком все было в порядке".
Но сейчас, когда дышать стало чуть-чуть легче, она начинает понимать,
что с ребенком {не} все в порядке, что по крайней мере об этом-то он
позаботился. Когда находишься на четвертом месяце беременности, ребенок
представляется скорее частью тебя самой, нежели чем-то отдельным, а когда
сидишь в углу и к твоим потным щекам прилипли пряди мокрых волос, а внутри
такое ощущение, будто ты проглотила горячий обломок скалы...
Кто-то или что-то - запечатлевает зловещие скользкие поцелуи на
внутренней стороне ее бедер.
- Нет, - шепчет она. - {Нет}. О Господи, умоляю тебя, Господи, милый
Боже, Господи, умоляю тебя, {нет}.
"Пусть это будет пот. Пусть это будет пот... или, возможно, я
обмочилась. Да, скорее всего, так оно и есть. Мне было так больно после
того, как он ударил меня в третий раз, что я обмочилась, даже не заметив.
Все верно".